Как выживают независимые медиа

Всем привет! Меня зовут Самат Галимов, и это подкаст «Запуск завтра». Как технический директор я пытаюсь разобраться, как устроены сложные и интересные штуки. Я зову профессионала, с которым можно поговорить простым человеческим языком. Сегодня мы поговорим о медиазоне и о работе в медиа в целом. Вообще, я сформировался как технический директор именно работая в медиа, в медузе. Когда говорят работа в медиа, я себе представляю бешеный драйв. Не то чтобы только в рабочее время, а иногда по ночам тебе звонят и говорят, слушай, тут что-то случилось. У тебя сайт сломался, нужно срочно починить. И ты встаешь и начинаешь делать. Ты понимаешь, что ты участвуешь и ты работаешь над чем-то очень важным. В России эта работа с каждым днем сейчас становится все сложнее и даже опаснее. Дело в том, что власти оказывают беспрецедентное давление на свободные медиа. Буквально несколько дней назад закрылся дождь, закрылся Эхо Москвы. Практически все независимые медиа сейчас признаны иноагентами. Их пытаются блокировать. Сегодня я поговорю с техническим директором медиазоны, одного из важнейших медиа в России. Как происходящее отражается на работе технической команды и как они с этим справляются. Вообще-то у нас эпизоды выходят по четвергам, а по пятницам бонусные эпизоды запуска плюс-плюс. Но, честно говоря, мы посмотрели на то, что происходит в мире, особенно с медиа, и решили не откладывать записанный эпизод в долгий ящик, а дать его вам послушать сегодня. Бонусные эпизоды никуда не деваются, ближайший будет в следующую пятницу. Это подкаст «Студия Либо-Либо», и мы его сделали вместе с сервисом онлайн-образования «Яндекс Практикум». У «Практикума» есть курсы по разработке, по анализу данных и по английскому языку. Если вы хотите освоить цифровую профессию, переходите на сайт «Яндекс Практикум» и учитесь. Многие мои друзья сейчас думают о переезде за границу. И, конечно, проще, чем переехать к людям, которые работают удаленно. Практикум, во-первых, там всё обучение удалённое, а во-вторых, и работа, которую можно найти после практикума, во многом удалённая. В общем, если хотите начать работать в IT, но не знаете, с чего начать, посмотрите на список курсов у практикума. Ссылка есть в описании к этому эпизоду.

Меня зовут Ксюша Жывака, я технический директор в медиазоне. Единственное, что я должна предупредить, и я, к сожалению, не могу это контролировать, но я буду сидеть левым глазом в компе, и может, если случится какая-нибудь, ну прям совсем какая-нибудь жесть, я попрошу паузу на пару минут, чтобы с ней разобраться. Но я надеюсь, что не произойдёт.

Ох, господи, я вспоминаю, что значит быть техдиром медиа, и я не завидую тебе сейчас вообще ни секунды. Как появилась медиазона? Можешь нас перенести, какой это был год, где это было, как это произошло?

Это был 2014 год, это было лето. И вообще это должно было быть такая правозащитная организация вместе со СМИ. И в итоге всё, видишь, развивается немножечко иначе, и СМИ пошло достаточно, можно сказать, успешным своим путём.

можешь описать примерно из каких частей состоит технический запуск медиа? Ну то есть вот что нужно сделать для того, чтобы у тебя медиа заработала?

Я пыталась начать с того, что нужен сайт, и тут же начала думать о том, что сейчас сайты так успешно и здорово и быстро блокируют, что кажется, что сайт уже не самая главная часть медиа. Такое ощущение. Давай, чтобы было попроще, я тебе расскажу, из чего сайт состоит сейчас. Сайт оперируется нашими четырьмя людьми, тремя разработчиками и одним админом, которые в том числе занимаются донатами.

Ксюш, вот ты обозначила про донаты и про то, что есть сайт. А одна вещь, которую все забывают обычно, это админка. То, где работает редакция. У вас эта часть, она как-то выделена от остального сайта или она же как-то вместе с сайтом программируется и это те же самые люди? Как это устроено?

Она вместе с сайтом программируется, это те же самые люди, которые ежедневно страдают, потому что всё время не работает типограф, фоторедакторы спорят между собой о том, как должны размещаться фотографии, или фоторедактор с редакторами спорят о том, как должны позиционироваться фотографии в тексте. Да, это те же самые люди, и разработчик в медиа, он должен очень хорошо понимать устройство медиа и должен понимать и принципы работы, что даже работа разработчика, она очень сильно завязана на новостной повестке. очень сильно завязаны на том, что происходит сегодня, и разработчик должен быть готов к каким-то экстренным ситуациям вроде как той, что происходит сейчас. Админка занимает порядочный процент времени. В принципе, это постоянная история про то, что когда ты жертвуешь временем, которое ты мог потратить на работу с сайтом в пользу админки, в пользу какой-нибудь особенно какой-нибудь супер мелочи, которая особенно раздражает какого-нибудь одного редактора, ты думаешь, боже мой, мы сейчас вот эту неделю положим на то, что мы сделаем фичу для одного человека. И мы из-за этого отложим на следующий период фичу, которую мы делаем для многих-многих-многих читателей нашего сайта. И это как-то, наверное, неправильно. Но, с другой стороны, ты понимаешь, что этот один человек, который будет этой фичой пользоваться, он создаёт все эти материалы, ему должно быть удобно, ему должно быть комфортно, он должен не тратить много времени, у него не должен ломаться типограф, у него не должно исчезать 90% текста, когда он копирует его из какого-то другого источника. У него не должно ломаться форматирование, редактор должен зайти в админку, удобно сверстать текст, у него должны быть удобные инструменты, чтобы он не нервничал, чтобы он хорошо работал, и чтобы он тратил меньше времени на верстку одного текста.

Скажи про то вообще зачем нужно подключать программистов во время штатной работы редакции, потому что на первый взгляд кажется, что должно быть… ну типа у них есть админка, у них есть сайт рабочий, редакция заходит, создает там новость и публикует. А ты говоришь, что вот есть новости, для которых нужно участие программиста.

Потому что у разработчика могут быть технические решения, которые он вдруг генерирует, когда он наблюдает определённую ситуацию. Условно, да, это будет такой полупридуманный пример, но, например, разработчик может видеть в чате, что редакция мучается с отслеживанием экстремистов, террористов, всех, кто должен быть особым образом отмечен в тексте. И, допустим, текущий инструмент их не устраивает. Но по какой-то причине это не дошло до какой-то жалобы конкретной. У нас бывают случаи, когда редакция говорит «Так, мы в Беларуси, у нас запретили задним числом NEXTA («Нехта»), и нам надо задним числом всё это выпилить. Что можно сделать?» Это прямая задача, разработчик на неё отвечает. Вот инструмент, который по всей базе ищет эти упоминания, показывает материалы, в которых нехта, кликаешь, тыкаешь, убираешь, ставишь подсказку «здесь была нехта», всё. такой прямой запрос. А есть просто какие-то моменты, с которыми кто-то мучается, об этом пишет в каком-то чате просто, потому что там, не знаю, ой, я не смог это сделать, и в этот момент там оказывается разработчик и говорит, о, стоп, я знаю, у меня есть суперидея. И таким образом в некоторых процессах скипается вообще постановка задачи.

Это так редко, на самом деле, бывает в медиа, к сожалению. То, что когда это есть, это просто магия. В этот момент, типа, редакция понимает, что программисты— это не чуваки в подвале, которые там непонятно чем занимаются, а они, типа, помогают делать работу вместе.

Плюс при этом, например, один из наших разработчиков, который пришёл уже несколько лет назад, он пришёл на разработку игр. Так получилось, что он сейчас мастер всея сайта, но пришёл он разрабатывать игры и разработал. Несколько они у нас были. Раньше про выборы у нас были, про то, что ты силовик, и ты должен посадить весь мир. и так далее. Он участвовал очень активно в концептуальной разработке в том числе, и, естественно, для этого должен был шарить вообще в том, что происходит в мире, какие уголовные дела на кого заводятся, что происходит вообще, сколько людей куда присело, чтобы работать над этой игрой. То есть это полноценное такое участие в целом завершённом проекте, не какая-то задача, которая была сформулирована кем-то сбоку и кинута отдельно каким-то куском. Так что мы пытаемся фиксить все эти ситуации, когда какие-то задачи нарушают планы, какие-то задачи вообще даже не успевают быть записаны туда. Бывает такое, что что-то настолько срочное, что оно уже всё на проде, а ты посмотрел— на это даже карточки не было ничего, просто всё в чате заобсудили за три секунды. И с такой скоростью сделали, что вот уже как-то и пропустили всё. Весь формальный процесс. Возможно, на это кто-то будет готов нажаловаться. Но это вопрос какого-то, знаешь, мне кажется, чего нам не хватает. Это, наверное, каких-то таких ретро о том вообще, как себя команда эмоционально ощущает. Вот это было бы классно. Этого у нас нет.

Мы такое проводим раз в несколько месяцев, когда собираемся в Москве. в моей компании — Федя и Самат. Прилетаем все в Москву, привозим всех ребят, собираемся в одной комнате. У нас есть специальный человек, который умеет проводить такие ретро. И это так круто. После этого, типа, выходишь совсем с другим ощущением команды.

Ну вот что-то такое, я думаю, какие-то такие обсуждения были бы полезны, потому что вот сейчас, например, очень часто, когда происходит что-то экстренное, нет времени нам следить за какими-то процессами, есть время только кидать в чат что-то срочно, вот это сейчас, и нет времени смотреть сейчас день, ночь, какое время, кто ушёл на обед, какой вообще обед, о каком обеде ты говоришь, какой может быть обед сейчас. Потом день заканчивается, и начинаешь переживать. Думаешь, вот, а вот как же человек работает в выходные? А ему ок вообще? А он готов к этому? Или наш Антон вот второй раз пытается ездить в отпуск.

Антон-то ваш программист.

Да. Он уехал один раз из Москвы отдохнуть, и нас признали иноагентами. Сейчас он уехал во вторую попытку отпуска, и началась... И вот как-то так Антон пытается уехать в Лондон, который раз. И причём смешно то, что каждый раз страшно перестраховываемся, и я главный паникёр в вопросе каких-то отъездов и поездок. И каждый раз в звонках говорю, куда я поеду, сколько я буду лететь, если за эти часы случится вот это, вот это, то вот тут доступ, и вот это надо сделать вот так, вот так, вот так. И Антон тоже, когда уезжал, когда нас признали иногентами, до того, как нас признали иногентами, он уезжал, он говорил, так, я лечу вот столько-то, я прибуду на место, у меня там будет интернет, но я буду отходить, и у меня будет мобильная связь. Если что-то пойдет не так, звонить по телефону, я где-то в 30 минутах езды от интернета, тарам-пам-пам. И я ему написала что-то, ну, по классике, сообщение «Надеюсь, ничего страшного за это время не произойдет». Через часов в пять, по-моему, на вечерней смене, в шесть часов вечера сотрудница отдела новостей пишет «Здравствуйте, мы иноагенты. Нас признали». И я звоню Антону по телефону, говорю «Антон, в общем…»

Сорян, выезжай. Так получилось. Господи, бедный Антон. Я хорошо помню, когда я только стал техдиром в «Медузе», мне звонят ночью, говорят, что в Чечне началась спецоперация, у нас сломалась админка. И ты просыпаешься утром в 3 утра, и ты понимаешь, что, наверное, сейчас примерно разбудили Путина, ему сказали, что что-то началась заварушка в Чечне, и типа тебя тоже, потому что тебе тоже нужно что-то с этим сделать. И это довольно сюрреалистическое

ощущение. Вот, понимаешь, это ровно та ситуация, в которой нужно быть очень сильно в теме, потому что ты можешь, учитывая факторы, как разработчик, предложить, может быть, не идеальное решение с точки зрения идеального инструмента, построения идеального инструмента, но идеальное решение для этого

момента. Ты как еще один член редакции, у которого есть суперспособность в умении программировать, и ты говоришь, так-так-так, чуваки, сейчас мы все это быстренько порешаем, или наоборот, и, сорян, придется

потерпеть. Ну слушай, извини, вот наш Давид Френкель, он фотографирует, пишет тексты, он разработчик, делает дата-публикации, анализ big data и так далее. Есть случаи, когда ребята из разработки оказываются в какой-то ситуации, где они работают репортерами. Это тоже случалось.

Знаешь, я предлагаю сейчас поговорить про донаты подробненько, потому что это штука, которая вообще неинтересна, как устроена, она сложная, новая, для многих медиа, мне кажется, еще не до конца

изведанная. Ты думаешь, что это неизведанная для многих медиа? Мне кажется, уже для всех изведанная доната. У вас с самого начала была

функция задонатить деньги через сайт? Нет, она

появилась в 2017 году. Мы ее начали делать где-то в сентябре, если не ошибаюсь, и запустили в декабре. То есть это прям супербыстро произошло. Супербыстро, учитывая то, что мы абсолютно

с нуля это начали. Расскажи, что вообще нужно для того, чтобы включить донаты. Нужно быть юридическим лицом.

лицом или ИП. Но это зависит от того, в какой стране ты хочешь работать. Ну, например, если ты работаешь в России, как мы, то ты должен быть юридическим лицом. Когда ты частное физическое лицо, ты не можешь получить от платежной системы разрешение на сбор регулярных платежей, то есть на автоматические подписки. Поэтому ты обязательно должен быть юридическим лицом или ИП. Ты подаешь заявку в одной из платежных систем,

их много. Можно назвать каких-то крупных игроков, чтобы я понял,

о чем речь? Это Cloud Payments сейчас. Это то, что раньше было Яндекс.Касса и был очень крупный игрок, но сейчас это Ю.Касса. Я слышала много весёлых историй, про них опыта не имею, но Яндекс.Касса и пользовались, насколько я знаю, большие платформы известные, и всё было хорошо. Сейчас они это продали, Ю. это уже инструменты Сбербанка. У Тинькова есть своя платёжная система. Ей тоже пользуется, она очень удобная для магазинов, если у тебя какой-то мерч продается, Тинькофф такой быстрый, удобный, понятный.

А в чем их функция? Что делает платежная система, платежный провайдер? они агрегатор, по

сути. То есть они предоставляют платёжную форму, они проводят транзакцию, они хранят данные о рекуррентной транзакции, но данные, естественно, не буквально номер карты, это всё скрыто. Это, кстати, важно знать, потому что многие думают, что карты хранятся в каком-то полноценном виде, и когда их забивают в форму, то где-то хранятся их полные номера и даты, сроки и трёхзначные коды. Это не так. Они в платёжной системе хранятся зашифрованные, и мы, например, Клиенты ты платишь на систему, и все равно невидимы эти данные карты. То есть ты платишь на сайте, я получаю твой платеж, но я его не вижу, не вижу данных

твоей карты. Это важно. Интересно, что из этого нужно сделать тебе, а что делает платёжная система? Вот вы как делали? Вот саму форму, например, на которой, страницу, на которой написано «задонайте нам», видите, данные карточки, её вы делаете или её делает платёжная система?

Страницу делаем мы сами. Платёжная система – это интегрированный виджет. Платёжная система даёт возможность настройки кастомной этого виджета, и ты можешь, ну, в зависимости от того, какие возможности она тебе предлагает, можешь кастомизировать. Интегрированный

виджет – это что значит? Это значит, вот эти поля сами, что ли, надлежат платёжной системе? Да. То есть страница ваша, а поля, в которые вводятся реквизиты, они типа не ваши? Совершенно

верно. Вплоть до того, что с некоторыми платёжными системами ситуация такая, что ты, например, не можешь автоматизированно читать поле. То есть на твоей странице, на твоём домене находится форма платёжной системы, и ты не можешь машинно читать, что в неё вводят пользователи на стороне, потому что форма принадлежит платёжной системе. Ты можешь воспользоваться предложенными вариантами. Практически любая платёжная система даёт тебе готовые виджеты, которые просто копируешь код, вставляешь код, всё, у тебя готовый виджет. Но, скорее всего, ты хочешь, чтобы твой виджет выглядел как твой сайт, чтобы он подходил по внешнему виду, чтобы он соответствовал гайдлайнам, и поэтому, скорее всего, ты хочешь его верстать. Это сильно усложняет процесс. Ну как сильно? Ну где-то процентов, не знаю, 30, наверное, времени добавляется. Скопировать, вставить виджет— это вопрос буквально, наверное,

одного дня. Значит, для того, чтобы запустить донаты, нужно быть юрлицом, иметь банковский счет и заключить договор с платёжной системой. Да. После этого берёшь виджет этой платёжной системы, то есть вот эти поля, кнопочки, там поле, вы видите карту, видите ваше имя, фамилию, реквизиты, кладёшь эту формочку на страницу и всё. После этого у тебя начинают работать

донаты. Да, после этого платёжная система запускает тебя в боевой режим, донаты начинают работать, да, действительно так. И платёжная система даёт свою админку, но мы считаем, конечно, что... Мы работали с двумя админками платёжных систем.

Что значит админка платёжной системы? Для чего

она вообще нужна? Это как приложение твоего онлайн-банка, ты видишь там все транзакции, ты можешь с ними совершать определенные действия, например, возврат, например, перенос даты списания, такой частый запрос тоже от доноров. Бывает, что людям удобно, чтобы деньги списывались в определенный день. Способ

прихода зарплаты, например. Да. Бывает, что даже

определённое время. Есть люди, которые просят. Вот у меня всё списывается в 12 часов дня. Ничего себе. 25 числа. В 12 дня, пожалуйста. Вот. И ты можешь это настроить. Но всё-таки хочется, чтобы инструмент управления был суперсвой и понятный, поэтому мы свою админку написали. Причём это казалось нам чем-то суперочевидным на старте, и даже не рассматривался вариант, что мы будем без своей админки. Поэтому мы просто сделали её.

Ксюш, я ни разу не слышал, чтобы кто-то делал свою админку для платежей. Это очень удобно, и это

очень правильно. Ни на секунду вообще не жалели о том, что сделали свою админку, хотя это тот самый кейс, когда у этого огромного инструмента один пользователь. Один. То

есть у вас есть человек, который за это отвечает, и он только в ней сидит? Да. А чем ваша собственная админка так сильно отличается от той, которую дает платежная система? в ней необходимые

нам, именно нам, параметры сортировки, в ней необходимые нам настройки счётчиков. Ну, то есть, например, вот сейчас я смотрю в админку, у нас есть четыре цифры. Сколько собрано всего за всё время работы фандрейзинга, сколько собирается сейчас подписками, то есть на какую сумму общую оформлено регулярных платежей. Сколько у нас всего было доноров за всё время и сколько сейчас регулярных доноров. 4 цифры, за которыми мы следим постоянно, ежедневно, динамику которых мы отслеживаем, которые нам важны. Есть какие-то второстепенные цифры. Есть недавно появившийся раздел план. Пока

ты не убежала, про платежи, про регулярные подписки. Насколько я понимаю, это важно, потому что это деньги, на которые ты можешь рассчитывать каждый месяц. Конечно. Вот я тебя перебил, ты говорила, еще появилась штука про план. Это тоже про планирование, типа того, когда сколько денег

будет или что? Да, это как раз клёвый достаточно инструмент, который оказался очень сложным в реализации, который говорит тебе о том, что сегодня у тебя должно пройти столько-то платежей. И по мере того, как они проходят, система отмечает их успехом или неуспехом и показывает тебе процентное соотношение, сколько ты получил от ожидаемого. И к концу дня ты знаешь, что у тебя должно было быть, не знаю, процентов, ты получил 60. Вот это достаточно приятный инструмент, несмотря на то, что это все еще для одного пользователя. Начинаешь это делить на время и понимаешь, что без этого, конечно, жизнь этого человека, который этим всем управляет, была бы очень сложная. Прикольно. Да, и у этого был ещё один важный бонус. Он заключался в том, что мы не отдавали нашей платёжной системе имейл нашего донора. То есть, если у тебя нет своего инструмента управления, ну, ты же хочешь как-то иметь возможность искать человека, если он обратился с какой-то просьбой, и ты хочешь найти его, скорее всего, по имейлу. И для этого ты должен отдать имейл платёжной системе. Платёжная система хранит имейлы в открытом виде. что в целом не очень круто. Поэтому с помощью собственной админки мы эту проблему решаем, не отдаем платежной системе имейл. Это поле в форме является нашим, но этот имейл мы не собираем, мы его шифруем, храним в зашифрованном виде и ищем его по соответствующему токену. У

тебя нет базы имейлов подписчиков, получается? Зашифрованный,

да, это набор символов, по которым мы просто идентифицируем подписку, То есть

у тебя все подписчики— это просто какие-то кракозябры и реквизиты, типа спишется такая-то сумма в такой-то день? Ага. Обалдеть. А как, если я, например, подписался на медиазону, а потом хочу поменять какие-то свои параметры подписки, как я смогу это сделать? Я вам напишу письмо, как вы меня найдете вообще у своей админки? Ты

мне напишешь свой имейл, он у меня будет, я поиск смогу

сделать. А, типа ты не можешь посмотреть имейл, но при этом, когда я тебе напишу, ты возьмешь тот же самый имейл и сделаешь те же самые кракозябры, которые у тебя хранятся в базе данных. Ну, она сама сделает кракозябры. Обалдеть. То есть даже если вашу базу данных взломают, взломщики не смогут получить список людей, которые вам донатили. Да. Вот это схема. Вот это круто. Реально уважение вызывает. Какие еще меры защиты конфиденциальности есть еще в донатах? Судя по тому, как ты рассказываешь, вы об этом подумали.

От чего мы еще пытаемся обезопаситься? Ну вот, например, мы пытаемся обезопасить сами себя от злоумышленников, которые могут скомпрометировать нас, например, через нашу форму. И у нас была история, когда нас атаковали

кардеры. Кардеры— это люди, которые крадут деньги из банковских карт. Работает это так. У них есть огромная таблица с огромным списком реквизитов банковских карт. Номера, даты действия, имя, фамилия человека. Дело в том, что реально работают из этих карточек только какая-то часть. И у кардеров первая задача— это найти те карты, которые реально работают. А потом уже они на эти карточки покупают что-то ценное. Проверять реальную работоспособность карт на каком-нибудь Ozon или Amazon очень опасно, потому что там очень крутые алгоритмы проверки. Если человек начнет проверять карты, то его заблокируют сразу же. Поэтому сначала кардер перебирает карточки на каком-то одном сайте, а потом уже на совсем другом сайте покупает товары, используя активные карты. То есть кардеры делают минимальное пожертвование просто для того, чтобы проверить, работает карточка или нет?

Да, кардер должен проверить, что карта действительно. И, к сожалению, наиболее уязвимыми в этой ситуации становятся разные НКО и благотворители, и вообще те, кто собирают пожертвования, потому что обычно именно они стремятся сделать форму максимально быстрой. Уменьшить количество шагов, которые донор должен сделать, до, собственно, совершения доната. И минимальное количество— это, в общем, один шаг. Это когда ты все заполнил, нашел кнопку, и все. И очень часто формы остаются незащищёнными, и именно через такие формы начинают гонять вот эти карты. И тогда для тебя, как для торговой точки, а это называется

торговая точка, как ни крути. То, что принимаешь деньги.

Да. Для тебя, как для торговой точки, это становится проблемой, потому что иногда карты оказываются валидными, иногда по ним проходит платёж, и ты должен его вернуть. потому что

это деньги украдены у кого-то, и тебе их надо вернуть. Если ты успеешь их вернуть до того, как человек заметит и подаст жалобу в банк, то ты потеряешь только комиссию. А если человек успеет пожаловаться в банк, то потеряешь еще 15 долларов штрафа за каждый

платеж. Ты получаешь огромную кучу геморроя и тратишь человеческий ресурс просто на то, чтобы сидеть в базе и тыкать в рефанды, отправлять

деньги обратно. А, погоди, рефанды— это как-то возврат денег, да? Да. А как ты понимаешь, какие платежи были настоящие, а какие ненастоящие? Это

зависит... Обычно кардеры же не руками проверяют карты. У них есть какая-то автоматика, которая имеет определённые настройки. В случаях, которые мне известны, у платежей были определённые характеристики. Например, они были в каком-то одном коридоре сумма, допустим, от 50 до 150 рублей, и они массово из каких-нибудь определённых карт. Ну, например, это все платежи из Сингапура. А ты, например, никогда не получаешь деньги из Сингапура, ты

работаешь в России. И ты просто сидишь и каждый этот платёж нажимаешь отменить, отменить, вернуть, вернуть, вернуть, вернуть, вернуть. Да. Норм схема. Противно. Если

их много, то можно сильно устать, конечно. Вот от таких случаев нужна, например, капча, хотя иногда и бесит. Копча, наверняка,

видели. Девять картинок выберете, те, на которых есть автобусы или ещё что-нибудь

такое. Да. Вот. И тогда, конечно, поскольку многие люди любят донатить безопасно и пользуются инкогнито-режимами, и вот именно в инкогнито-режиме обязательно при нажатии на кнопку «задонатить» скорее всего вылезет Копча и попросит наотмечать светофоры, пешеходные переходы и прочее. Но это того стоит. Чтобы форма была безопасна, лучше быть с Копчой. И лучше настраивать платёжную систему чаще всего позволяет настроить какие-то собственные правила. Ну, например, у нас работает правило, которое просто на уровне платёжной системы запрещает чарджить одну и ту же карту более чем один раз в период времени. Ты тоже можешь это настроить месяц, в день, как угодно. У карты есть определённый фингерпринт, то есть определённое какое-то цифровое значение, да, отпечаток этой карты, и ты запрещаешь платёжной системе вот эту карту обращаться к ней больше, чем столько-то раз в такой-то период. Это хороший инструмент. Можно ещё... Есть инструменты ревью, не у всех платёжных систем, но они тоже очень полезны. Когда ты устанавливаешь определённые правила, и ты не блокируешь платёж, а ты отправляешь его в ревью. Ну, например,

ты говоришь, что... Ставишь типа на просмотр, и человек должен посмотреть глазами и подтвердить, что да,

нормальный платёж. Да. Например, если ты принимаешь иностранные платежи, ты можешь захотеть ставить в ревью какие-нибудь страны, которые раньше у тебя вызывали какие-то проблемы. Например, если у тебя атаковали кардеры, например, с картами в Индии. Это на всякий случай. Ставишь их на ревью

и просто просматриваешь их руками. Признаюсь, я когда делал форму платежей для букмейта подписок, я очень гордился тем, что у нас типа вот вводишь номер карты, вводишь дату действия и нажимаешь подписаться, и всё сразу начинает работать. Типа магическая форма. Я радовался первые две недели. Всё было хорошо как бы. А потом к нам пришли кардеры и тоже нас поимели. Серьёзно? Конечно. Реально. Пришли, подписались на букмейт типа много раз. Эти кардеры довольно ушлые, ребята. У

этого есть еще одна побочка, которую я забыла сказать. Например, если в форме есть поле имейла, и оно обязательное, а оно чаще всего обязательное, потому что ты хочешь как-то идентифицировать человека. Письмо типа

«Спасибо большое, что подписались». Ну, в общем, ты обычно просишь имейл,

да? Да, скорее всего, у тебя стоит какой-то автоматизированный инструмент, который управляет рассылками. В тот момент, когда тебя начинают атаковать кардеры, если у тебя нет никакой защиты, твоя система начинает отсылать на все эти фальшивые имейлы письма. Эти письма получают bounce, потому что таких адресов нет, и твоя система рассылки, скорее всего, тебя забанит. Особенно если это Амазон, она забанит тебя со страшной скоростью, потому что Амазон очень сильно следит за тем, какой у тебя как у отправителя рассылок bounce rate. Баунс— это когда адресат не нашелся, да, такого нету. И если bounce rate превышает определенный процент, то тебя просто блокируют. Затем начинается дурацкий процесс ручного разбирательства. когда Amazon тебя запрашивает информацию о том, что произошло, а ты им отвечаешь большими объяснительными, пишешь им сообщение о том, что у нас случилась такая-то история, и она привела вот к этой ошибке. Они тебя спрашивают, а какие меры вы предприняли для того, чтобы это больше не повторилось? И ты отчитываешься перед ними, какие меры. Ты говоришь, мы и капчу поставили, мы вот заесем, следим, у нас правила установлены. Они говорят, ну хорошо, тогда вы можете продолжить пользоваться сервисом Amazon. Для рассылки почты. Да, для рассылки почты. В общем, это все надо иметь в виду, да, какие процессы могут затронуть другие процессы.

В 2021 году вас признали иноагентом. Это как-то влияет на прием платежей? На прием платежей? Технический? Давай шире. На донаты как-то влияет? Есть

фактор технический, есть фактор человеческий. Технически донаты проходят точно так же, как и проходят. Другой вопрос, что иноагентство создаёт необходимость отчитываться регулярно. И проблема не в том, что отчитываться как-то не можно, потому что это огромное количество бюрократии. Это раз в квартал нужно просто заполнить так, Такое количество форм, бумажек, анкеты. Это всё должно быть подписано лютейшим совершенно образом, я чуть позже найду цитату, из требования к тому, как эти документы должны быть сшиты. Это полный финиш вообще. Я читала, кажется, это раз восемь, прежде чем

смогла понять. Ты имеешь в виду, типа, как эту отчётность подавать потом в Минюст? Да-да-да.

То есть ты работаешь, ты занимаешься медиа, ты выпускаешь контент, ты работаешь над этим всем, но раз в квартал, ты должен сесть и просто умереть над какой-то формой, во-первых. А во-вторых, потом, я извини, но я это процитирую. После того, как отчёт будет распечатан, на странице 02 необходимо расписаться, поставить печать организации, проверить нумерацию страниц в верхнем правом углу, прошить отчет и подтвердить на обороте последнего листа количество листов, подписью руководителя и печатью организации, направить по почте с описью вложения, сохранить один экземпляр описи, вложение и квитанция об

отправке. Ну нормально, ты никогда не работал бухгалтером, все хорошо, ты счастливый человек. Никогда.

Я надеюсь, никогда не было. В общем, да, я когда отправила это бухгалтеру, он сказал, ну, ничего страшного вообще тут не вижу абсолютно. Но вообще ситуация, в которой необходимо начинать это всё вдруг понимать, она совершенно безумная. Ну, с другой стороны, так быстро миришься уже с вещами, что... Ну, и на агентство, как будто оно вообще всегда было. И это технически, ну, вот так вот напрямую, но чем больше деятельности, тем больше писать формы. Это раз. А человеческий фактор в том, что людям страшно. И не все понимают разницу между иноагентами и нежелательными организациями. А разница, собственно, в том, что иноагентам не запрещено давать денег сейчас. И более того, ты как частное лицо совершенно не обязан маркировать нас как иностранного агента, когда ты о нас пишешь. Многие то ли перестраховываются, то ли тоже не знают, но в Твиттере иногда в своих личных твиттерах пишут со звездочкой, там, признанным иностранным агентом. Этого делать не

обязательно. А если ты медиа, то обязательно.

Да. И, конечно же, люди боятся, опасаются и намного меньше обращаются с вопросом, чем сразу принимают решение. То есть у нас буквально парочка, наверное, вопросов о том, что безопасно ли вам до сих пор донатить. И сильно больше уже готовых решений. Я вынуждена отказаться, потому что я боюсь, что будут какие-то для меня последствия. Вот. Это сложность. Скажи про

плашку. Данное сообщение или материал, это типа один раз программируется в одном месте и всё, или это нужно руками где-то добавлять? Нет, господи, конечно

нет. Руками это не нужно добавлять, это прописано в шаблонах. Плашка там везде установлена, устанавливается автоматически, она как часть материала, как мета-данные, которые там всегда есть, там время, число просмотров и прочее, и там заголовок и так далее. Всё, она всегда там присутствует.

Это часть шаблона. Шаблон страницы сайта. Типа не то, что человек редактирует, а то, что просто выводится на сайт автоматически. Да. Окей. А в соцсетях? В соцсетях

надо ставить руками. Есть разные варианты, кто как может, конечно, изворачивается. Можно сделать картинку с подписью. Допустим, твит. Твит— это же вообще полное жесть. Ты же там ограничен символами, а тут вот эта плашка. И огромная совершенно. И если у тебя много текста в твите, то иногда ставят картинку с плашкой, с подписью. А если, наоборот, нужно подсветить какую-то картинку в твите, то ты, наоборот, должен текстом поставить эту плашку. Twitter. Мне кажется, почему-то, что у читателя, наверное, так же, как и у нас, уже слепота на эту плашку выработалась определённая. Я уже даже не помню, как сайт выглядит без плашки,

честно говоря. Следующая тема от нашего государства. Роскомнадзор потребовал у вас и у других СМИ удалить материалы, в которых вы называете происходящее в Украине войной. В случае неудаления пригрозил блокировкой. Это произошло вчера, а записываемся мы 28 февраля. Что конкретно будет происходить, если Роскомнадзор примет решение о блокировке? Не в смысле, как вы будете реагировать, а в смысле, как это повлияет на пользователя, на читателя, на вас.

Блокировки сайта или блокировки материала? А вот

расскажи, какие вообще бывают блокировки с точки зрения медиа?

Роскомнадзор бывает грозится блокировать определенные страницы, а бывает грозится блокировать ресурсы, а бывает грозится и похуже вещами, например, всякими делами за фейки, большими штрафами, которые, конечно, для маленьких медиа являются разрушительными достаточно.

Я даже не знал, что у него такой широкий арсенал вообще. Я думаю, что просто блокируют и все. могут заблокировать, могут

попросить удалить. Это всегда решение… Если мы говорим о технической стороне блокировки, ну, например, о сайте сразу, обо всем, то здесь у нас есть опыт с медиазоной «Беларусь», которая в Беларуси заблокирована была очень быстро после старта работы. Там мы пользуемся зеркалами и предлагаем пользоваться VPN. Это, конечно, не самая удобная для пользователя история, потому что, ну, во-первых, это просто лишает элегантности подачи материала в соцсети. Потому что если ты размещаешь какую-то красивую подводку и ссылку на материал, это одна история, понятно, куда нажимать. А когда у тебя есть зеркала, зеркала— это копия сайта на

другой странице, AppSpot— это платформа от компании Google, которая позволяет размещать на ней свои сайты. Да. Я просто не понимаю, почему Роскомнадзор не может с таким же успехом заблокировать зеркало, как заблокировал основной сайт. Мы всё-таки склоняемся к

тому, что Роскомнадзор не будет блокировать AppSpot, потому что слишком много сегментов интернета, Рунета на нём в том числе, завязано. Ну, это, конечно, физически возможно. В том числе возможно и то, что мы когда-нибудь придём к китайской схеме с блокировкой вообще всего. Но пока что всё-таки мы думаем, что этого не будет. То

есть вы используете не просто свой адрес сайта, а используете адрес сайта компании Google, и поэтому если они начнут его блокировать, то они заблокируют Google целиком? Нет, они не заблокируют Google

целиком, но могут случиться какие-то неполадки с определенными сервисами. Такое уже было раньше. Я не помню, когда это было. Помнишь, что это блокировали уже? Я помню, Ютуб ломался. Да, Роскомнадзор что-то хотел блокировать и случайно заблокировал целую кучу. Я не помню, при каком это было обстоятельстве, честно говоря. Я помню,

как Казахстан, кажется, пытался блокировать Медузу и при этом заблокировал Ютуб у себя. Вот это я хорошо помню. Это когда мы только-только запустились, там были кошки-мышки с ними. Я очень сильно по этому поводу угорал. Но у Роскомнадзора что-то похожее было. А как выглядят эти адреса? Ты говоришь, на Апп-споте, для читателей это как

выглядит? Мы пользуемся сервисом Rebrandly, это короткие ссылки. Для читателей это выглядит так, что в конце каждого поста в соцсети есть приписка. Если у вас не открывается сайт, нажмите здесь. Здесь это ссылка, которая выглядит как Rebrandly на количество

символов. То есть коротенькая ссылка. Да, ты

на нее нажимаешь, ты можешь увидеть в строке браузера, как оно редиректит тебя на AppSpot, и дальше ты видишь наш материал, просто размещенный на зеркале. В принципе, это никак на тебя не влияет, в том смысле, что материал отображается точно так же, сайт выглядит точно так же. Единственное неудобство в том, что не так элегантно выглядят посты, в которых это подано, потому что есть куча эксплейнеров, ты должен написать, если у вас не работает вот это, нажмите сюда. периодически говорить о том, что скачайте какие-нибудь VPN-сервисы, пользуйтесь ими. Но, в принципе, мы не замечаем какого-то большого пользовательского недовольства или непонимания. То есть никаких отзывов о том, что я не понял, у меня не получилось, почему это не работает. Мы ничего такого не получаем.

То есть нам, читателям из России, если Медиазон заблокирует Роскомнадзор, ничего делать будет не нужно. Мы просто постах в соцсетях будем нажимать на вторую ссылку, а не на первую.

Да. Или, если вы читатель из России, у которого уже давно подготовлены все на свете VPN-сервисы, и все браузеры соответствующими расширениями уже снабжены, то делать, в общем, даже особо ничего не нужно будет. И мы расскажем тоже об этом, естественно, и будем... Я думаю, что у очень большого количества наших читателей уже всё давным-давно настроено, потому что так много других ресурсов, которые были как-то заблокированы, доступ к которым ограничен, что я думаю, что... Очень много людей уже хорошо представляют, что такое VPN и что такое

зеркала. Продолжат ли работать донаты в случае блокировки? В случае блокировки

сайта, да. На страницу донатов точно так же, поскольку она на том же домене находится, на котором находится сайт. Если заблокируют доступ к сайту, то попасть на эту страницу тоже можно будет только через обходным путем, через VPN. Но сама форма будет открываться точно так же и адресовать твои данные и

деньги туда же. Это очень интересно, потому что, с одной стороны, вроде как понятно, что форма— это тоже страница сайта, и если вы умеете обходить блокировки от основного сайта, то, наверное, форма DAF тоже будет работать. Но звучит диковато, потому что сайт заблокирован, а финансовая часть... Мне кажется, что не всегда казалось, что финансовая система находится под гораздо более надежным контролем государства. А тут получается, что вам этот кусочек

оставляют. Блокировка сайта в том жанре исполнений, в котором она сейчас применяется вокруг нас, и в котором мы привыкли, это всего лишь запрет Роскомнадзора провайдерам давать доступ к определенным ресурсам. Ну, то есть, если ты обходишь своего провайдера, каким-то образом обманываешь с помощью VPN-сервиса, то и всё, дальше это уже ничья проблема. Ну, это вообще никак совершенно не может быть и не должно быть связано. Роскомнадзор не занимается донатами, и, надеюсь, не будет.

Надеюсь, что мы не дадим сейчас идею типа, что нужно делать со свободными медиа. Ты упоминала медиазон.бай, то есть белорусскую медиазону. Еще у вас есть медиазон для Центральной Азии. Как устроены эти сайты-сателлиты или как правильно их назвать? Это прямо отдельные сайты или это часть просто вашего основного сайта? Это

отдельные сайты, но они копии. То есть сначала создаётся буквально копия с какими-то визуальными изменениями. Ну то есть, например, когда готовилась медиазон «Центральная Азия», что мы меняли? Мы меняли цветовое оформление. Какое-то время мы с дизайнером потратили на выбор цвета. Было примерно 3 миллиона разных оттенков вот этого цвета, и мы с этими квадратиками тёмно-синего, наверное, пару недель разбирались, выбирали, носили в редакции, получали какие-то отзывы, возвращались обратно, сидели ещё с этими квадратиками, пытались их подставлять, там, не знаю, смотреть в разных ситуациях, как они будут смотреться, как отображаться, каким текстом, как работать. Ну, в итоге вот выбрали определённый этот цвет, и это, в принципе, всё. Дальше ты меняешь вот такие вот ключевые цветовые компоненты. Ну, например, у нас там на основном медиазоне, которая чёрная, и у неё красные кнопки. Ну, в Беларуси, например, кнопки чёрные, а цвет зелёный. И мы меняли шрифты, потому что, во-первых, лицензия, а во-вторых, интересный момент, к которому мы не готовились, он заключался в том, что на сайте Центральной Азии постоянно нужно было в заголовках использовать буквы из

алфавита, которые спецсимволы, по-моему. А, буквы, которых не было в шрифте, который у вас основной, стандартный. И всё ломалось. Им пришлось искать

срочно какой-то суперстандартный шрифт из открытых,

из бесплатных, который можно использовать. В котором есть все возможные буквы всех возможных шрифтов. Да, но для

нас это была огромная проблема, потому что мы обожаем наш график, который у нас в заголовках. И для нас это была трагедия, что нужно отказаться от графика. Это был просто ужас вселенский. И дошло до того, что дизайнер вообще впал в полную апатию, сказал, вообще просто полный финиш, Arial, и всё, вообще я больше видеть ничего не хочу. В итоге шрифт Inter, очень похож, но разница, конечно, вживую, когда это уже в живом заголовке и уже собрано в какой-то текст, разница, конечно, колоссальная. Но деваться некуда, спецсимволы, спецсимволы. Обидно, конечно,

называешь это спецсимволами, это просто буквы других алфавитов, кроме русского. Да, я тоже только

что подумала, что это очень по-дурацки звучало, это правда. Но да, это такая немножко техническая история, мы привыкли их так называть, потому что долго проводились в поисках этих шрифтов, и как раз в поисках мы использовали в том числе это

слово контекстно. Я помню, есть некоторые классные русские шрифтовики, которые как раз знают об этом и делают семьи шрифтов со всеми языками Центральной Азии, но, видимо, график... Ладно, я в этом мало разбираюсь, но это прям такая задача, короче, очень крутая. График у него не

попал. Но вот это то, что пришлось изменить, а так, по сути, создается копия. Ну и после того, как она создана, она становится совершенно самостоятельной. То есть у них своя админка, у них своё управление, свои доступы. Ну то есть, например, пользователи админки добавляются отдельно. Это совершенно не смешанные коллективы, и мы там не тусуемся все одной большой кучей во всех

админках. Это отдельная структура. И блокировка одного сайта не приводит к блокировкам другого? Нет,

не приводит. Ну, вот Медиазон Беларусь заблокирована в Беларуси, но не заблокирована в России, но при этом там... А я, кстати, не помню, Медиазона РФ в Беларуси? По-моему, была какая-то такая история. По-моему, они тоже что-то порывались, что ли, я не помню уже. И потом еще мы для Центральной Азии, для Беларуси мы делали переводы. Но это о том, как когда-то скопированный сайт начинает потихонечку обрастать своими какими-то отдельными особенностями, фичами, которые нужны именно им. И это, например, переводы, которые в какой-то момент захотелось делать. Переводы текстов или переводы интерфейсов? Нет, переводы текстов. До перевода интерфейсов

мы не дошли. У одного и того же текста есть несколько версий на разных

языках. Да, ты можешь, опубликовав текст, создать ему переводную версию. Она имеет свою структуру такую, что, например, этот текст не попадает в выдачу, чтобы они не дублировались. Но ты получаешь на него отдельную ссылку, и ты можешь его пошарить. Мы этим пользовались несколько раз. Это не суперчастая история. К сожалению, хотелось бы больше. Но это всегда интересно. Например, заявление по поводу происходящего так называемой Как они называют? Военные операции? Военные операции. Специально, да. Вот. Заявление на белорусском сайте было опубликовано на двух языках, и это супер правильно, конечно. На

двух языках, то есть на белорусском и на русском? Да. Это

хорошо, это нужно иметь такую возможность, потому что, конечно, странно никогда не выпускать

ничего на белорусском в Беларуси. Про перевод надо пояснить, что это не какой-то автоматический перевод, а это просто возможность редактору создать ещё одну копию этого материала на другом языке. Я это, на самом деле, часто замечал на New York Times. Там определённые какие-то статьи, которые, например, про Китай, они прямо сверху написаны, где прочитать ту же самую статью на китайском. А если там про Мексику, там, типа, en español. Я это видел в New York Times. Оказывается, у вас тоже это есть, хотя у Meduza, например, нет этого функционала. Очень интересно, что...

Подожди, а у Meduza есть английские материалы, а как они открываются? У них есть

английская версия сайта, и они могут на ней дать ссылку на... Ну, они могут перелинковать, но вот такого, что у одного и того же материала есть версия на разных языках, и это как-то специально пропрогано, такого нет. А, я поняла. Это очень крутая штука. Я видел это только у New York Times, у которых 400 программистов, насколько я знаю, или

тысяча. Ну, видишь, немного больше, чем 4.

Очень обидно каждый раз, когда думаешь, типа, с кем мы соревнуемся. Да. Ксюшу, есть финальный вопрос, который я задаю всем гостям. Обычно он такой же, типа, про что про это почитать, чтобы разобраться. Тебе вопрос будет другой. Чем вам можно

помочь? Нам можно помочь. Нами можно делиться. Это очень важно. Сейчас, когда происходит то, что происходит... Я захожу в Инстаграм, и я вижу, как много людей нас отмечают в сторис. Все посты одинакового содержания. Сейчас сложно. Читайте вот этих ребят. Двоеточие, перечисление нескольких СМИ, и там мы. Нам можно помочь вот этим. Читайте нас, пожалуйста. Мы очень стараемся. На нас можно подписаться во всех соцсетях. Мы есть в Инстаграме, в Телеграме, в Твиттере, в Фейсбуке, даже в Одноклассниках мы есть. Ставьте классы! Да. И если случится блокировка, то мы будем оставаться на связи обязательно в соцсетях. И это будет на некоторое время очень большим и важным каналом передачи информации. Плюс у нас появится YouTube. Он всё время пытается появиться, но всё время что-то случается, что на YouTube всё-таки штука тяжеловесная и сложная. На YouTube мы будем делать видеоверсии контента, поэтому если удобно употреблять информацию в видеоформатах, то мы там тоже скоро будем активно присутствовать. И нам, конечно, можно донатить. Это пока не запрещено. Всё ещё безопасно, насколько может быть безопасно вообще что угодно в России. Донаты нам очень помогают существовать и развиваться.

Класс. Спасибо большое, Ксюша, что нашла время. Спасибо тебе. Это подкаст «Студия Либо-Либо», и мы его сделали вместе с сервисом онлайн-образования «Яндекс Практикум». Подкастом работали редакторка Юлия Яковлева, младшая редакторка Маша Агличева, продюсер Павел Боровков, младшая продюсерка Настя Медведева, звукорежиссерка Нина Мамадина. За джингл спасибо Алексею Зеленскому.