«Хакер». Как появилось культовое медиа для айтишников

Всем привет. Меня зовут Самат Галимов, и это подкаст «Запуск завтра». Как технический директор я пытаюсь разобраться, как устроены сложные и интересные штуки. Я зову профессионалов, с которыми можно поговорить простым человеческим языком. Сегодня будем говорить про журнал «Хакер». Никому сегодня не нужно объяснять, что IT— это круто. Ну, как минимум, имеет сильное влияние на жизнь. «Трутычное» было не так. Это было такое странное развлечение для яйцеголовых, которое обычный человек не понимал. Журнал «Хакер» для меня, для подростка, который увлекался компьютерами, во-первых, открыл окно вообще в мир компьютерной безопасности. Он рассказал мне о том, что систему можно взламывать и можно их защищать. И там были очень глубокие, сложные технические статьи. С другой стороны, журнал «Хакер» голосом такого компетентного, умного и при этом очень крутого, реально крутого брата, старшего, давал очень мощный, очень сильный месседж о том, что то, чем ты занимаешься, вот я был тогда школьником, подростком, это круто. Я такой не один. Целое поколение российских айтишников выросло на журнале «Хакер». Это настоящий культурный феномен. И сегодня прикоснемся к истокам и поговорим с основателем этого журнала. Это подкаст студии Либо-Либо, и мы его сделали вместе с сервисом онлайн-образования Яндекс.Практикум. У Практикума есть курсы по разработке, по анализу данных и по английскому языку. Если вы хотите освоить цифровую профессию, переходите на сайт Яндекс.Практикум и учитесь. А еще недавно Практикум запустил курс по математике для анализа данных. Там вы математическому анализу и разберетесь с теорией вероятности, которую вообще мало кто понимает. Знание этих основ поможет заниматься анализом данных на совершенно другом уровне, лучше понимать алгоритмы и что происходит под капотом. Ссылка на этот курс для начинающих аналитиков есть в описании к этому эпизоду.

Я Дмитрий Агарунов, я основатель журнала «Хакер» и предприниматель.

Вообще для меня журнал «Хакер»— это важная личная история. Для меня это был вход в такую большую эти тусовку, большую тусовку, чем была бы доступна у меня в школе среди там ребят, которые занимались программированием. Это был совсем какой-то другой мир. И журнал «Хакер» был такой дверцей, как у Алисы в Зазеркалье, знаешь, такая маленькая дверца, открываешь, а там вообще все целиком другое. Вот можешь, пожалуйста, рассказать немножко историю, как появился журнал Хакер?

Приятно слышать именно такое впечатление, потому что в 1998 году, когда мы решили этот журнал создать, именно такую цель мы и преследовали. Это помочь российским молодым ребятам войти в мир технологий. Тогда среди молодежи это не была норма, компьютеров почти ни у кого не было они были адски дорогие и средняя семья это конечно не могла позволить тем более непонятно было зачем поэтому компьютер интернет это было что-то достаточно экзотическое не очень повседневная была такая волшебная культура она была немножечко андеграундная, только просто потому, что большинство взрослых людей не дружили с компьютерами. Да и молодежь. У меня средний возраст был 24 года. Я там силой заставлял пользоваться имейлом. Вот люди не понимали, а зачем? Какой имейл? Ну, зачем? Можешь позвонить.

Дим, скажи, а что было с IT-индустрией в этот момент? Компании уже были? Яндекс, какой-нибудь Mail.ru?

Яндекс, Mail.ru были, они были такими вот тоже андеграундными, передовыми, такими какими-то стартапчиками. То есть, это не были какие-то гиганты, это были маленькие компании. На слуху были другие проекты. По-моему, Rambler был более такой вот на слуху. Всякие какие-то другие сервисы, которые исчезли. В основном, IT-индустрией считался те, кто привозил оргтехнику.

Компьютеры.

Такого, чтобы было много софтверных компаний или каких-то сервисов, я такого не припомню. Был имидж каких-то волшебных хакеров, которые могли с помощью вот этого компьютера откуда-то залезть, украсть деньги, что-то там навредить. Энергию давала такая мифическая сила, которой не подчиняются большие дядьки и корпорации, но которая доступна молодым умным парням. И, конечно, это давало энтузиазм. Особенно в провинциальном городе, где популярно, наверное, было в школе силовое что-то, то умный парень мог почувствовать свое будущее и социальный лифт, и энергию на основе использования IT-технологий.

Как парень из Казани могу полностью это подтвердить.

Цель у меня была именно подростки, это вот 14-18 лет у нас, потому что и идея хакера была не моя, но я ее поддержал. Я активно участвовал больше вот с идеологической и бизнес-стороны. Идея была Игоря Пискунова, это у меня был директор по рекламе, такой очень креативный, очень яркий парень. Вот, он нашел Глафреда первого, Сергея Покровского, он такой был мега-энтузиаст в этой движухе. Мы выпустили первый номер, максимально хулиганский, максимально протестный, но при этом технологический.

Дима, а можешь рассказать, какие типы статей вообще публиковали? Про что вы писали?

Рубрики, которые покрывали всю айтишную такую жизнь. Там была, помню, рубрика «Западлостроение». Это всякие штуки, которые не очень связаны непосредственно с софтом и компьютерами, но связаны с какими-то физическими устройствами. Взлом телевизора, нарушить работу. кабеля телефонного или телевизионного в подъезде. Интернет себе забрать, Wi-Fi забрать. Плохому работодателю сжечь сервера. Вот такие вещи. Я помню, после первого же номера у меня такой поток звонков обвиняющих. Я очень удивился, очень болезненно многие дядьки восприняли это. И милиция, и министерство связи. были все очень возмущены, подавали в суды. Я просто не понимал, ну, как бы написать и пойти сделать, это же разные вещи, там, я говорю, ну, детективы же вы читаете, там, о расчлененке. Чем здесь-то это отличается? Ну, прям вот эмоциональная реакция была какая-то огромная. У нас прям вот выделили юристы, который только вот по судам ходил.

Что еще было так, понятно, про физический мир?

Значит, западлостроение, взлом, видеоигры, потом железо.

Это про хакинг аппаратный, т.е. в компьютере что-то замутить.

Да, интернет, потому что интернет это было что-то отдельное. Компьютер не воспринимался обязательно как соединенный с интернетом.

Тексты писали в первую очередь хакеры, которые умели писать, или это были профессиональные журналисты, которые разбирались в IT?

Я специально, как тогда, так и сейчас, сторонился профессиональных журналистов именно потому, что, столкнувшись с ними, увидел, что у них упор на истории, на написание структурных текстов, а не на экспертизу. У нас даже был лозунг «from enthusiasts to enthusiasts». От энтузиастов к энтузиастам, всё. Ты не энтузиаст, до свидания. Легче было нанять им учителей, курсы, книжки и обучить писать и излагать свои мысли, чем наоборот. Главное быть экспертом, знать экспертизу, дальше как угодно её изложить или из тебя её вытянут, и уже мои ребята, хакерские редакторы, правили тексты и приводили их вот к такому читабельному виду. Зачем искать универсального человека, когда можно найти двух? Вместо того, чтобы искать хакер, который умеет писать, литредактора. И никому не надо рожать и не надо быть сверхчеловеком. Пишется текст вот такой, где всё по сути Дальше литредактор все это в русский язык превращал, возвращал автору. Автор следил, чтобы контекст не потерялся от замены слов формы. И дальше уже корректор, и все уже в верстку. Ну, на всякий случай, для прикола я скажу, что я запрещал нанимать корректора в 90-х, то есть меня ребята уговорили. То есть я говорю, пишите с ошибками, говорят, не важно. Важно в видеоиграх разбираться. Я помню, ребята на меня надавили. Через много лет я вот, я говорю, не хочу тратить 300 долларов на корректора, вот. Ну вот, и поэтому у нас все с грамматическими ошибками было, и мне было это по приколу.

Я сейчас прочитаю пару заголовков с обложек журнала для тех, кто не в курсе. Это вот самая первая обложка. Батхед, а зачем ты комп разобрал? Ты что, Баклан, не понял? Мы типа крутые взломщики. Глушим телек. Подними лавэ, сынок. Как хакнуть бабушек у подъезда. У журнала очень сильный и очень необычный стиль. Разговор с читателем на ты, как будто старший товарищ говорит с подростком. Я очень хорошо помню это чувство. Почему был выбран такой язык?

Потому что изначальная цель, помнишь, какая? Воодушевить заниматься IT.

То есть это прямо такая прицельная... Ты понимал, что ты делаешь?

Конечно, однозначно. И знаешь, как было, самые лучшие письма были... Там тогда еще первые годы были бумажные письма, нам писали. Вот когда матери нам писали, спасибо вам за журнал, я ничего не понимаю, но все, что он говорит, оттуда я покупаю, что угодно куплю, лишь бы не наркотики. То есть это была реальная проблема, потому что вокруг криминал, круто было быть членом банды. а математикам, программистам было не круто. И мы сделали, что это круто, и даже круче. Конечно, это было очень осознано с первого дня. Это был очень продуманный, очень структурированный проект.

Офигеть. А язык вы прямо специально, что ли, подбирали, тюнили?

Язык, да, решили, что он будет подонковский. Кроме этого, знаешь, это же ещё и весело. Я, знаешь, как говорил, да, это компьютер, и что теперь, подохнуть от скуки, что ли? То есть IT, технологии, наука, это не противоречит то, что можно и повеселиться.

Как человек, который в этом начал вариться, когда я был в 8 классе, я абсолютно поддерживаю, это было дико интересно и дико весело. Заряд был именно такой, да.

Как более взрослый человек сейчас, я тебе скажу, что налево занудный физик, направо веселый физик. Вот правый он больше понимает. Потому что если ты способен играючи говорить о науке, о технике, то ты больше в этом разбираешься. Такой веселый подход, он разрешает и привлекает креатив, новые идеи, снижает стресс. Когда ты изучаешь эту тему, да, я ничего не понимаю, но, по крайней мере, люди там живые. они пишут с какими-то приколами, значит, это живое какое-то вот... Ты не умрешь, если

это прочитаешь и в этом начнешь разбираться.

Да, это какое-то вот расслабление.

Ты просто нарисовал картину, дал контекст такой, что уличные банды, наркотики, вообще IT не особо известно и широко распространено. Как к журналу пришла популярность?

Сразу, прям с ходу, там за несколько часов журнал был продан. Торговцы журналами только сказали, давайте еще.

Офигеть! То есть ты просто отгрузил им первый номер, и его раскупили сразу?

Да-да-да. Тогда же не было вот этот маркетинг, шмартингинг, доплачивать, что взяли все эти. Так никто вообще ничего не сдавал. Так очень многие закрыли, все же от рекламы зависели. Поэтому, когда не было рекламы, ее, разумеется, не было после кризиса, и журналы рекламные перестали выходить. А мы-то зависели от копии. Дело в том, что все мои журналы, 90%, их бизнес-модель – это доход от продажи самих копий. То есть мои клиенты – это сами читатели.

То есть ты был на таком голом рынке, по сути.

Да.

Какой тираж был первый?

20 тысяч. Это просто такой минимально выгодный тираж на больших машинах.

Что дальше происходило с тиражом? Это первый выпуск. Рост.

Постоянно рост дошел, я не помню, до 60-70, вот так вот.

Это только крупные города России или вы довозили до... Дело в том, что мы

же не занимались сами дистрибуцией, мы отгружали дистрибутором. Да нет, везде. В мелкий город, как там, дистрибутивная сеть, если заказала журнал «Хакер», он туда и придет. Плюс подписка же была. Пожалуйста, можно было подписаться, тебе по почте приходят.

А теперь минутка рекламы. У нашего подкаста есть бонусные эпизоды. Запуск плюс-плюс. Они доступны только платным подписчикам. Там больше классных интервью и интересных историй. Завтра выйдет новый бонусный эпизод. Он про язык программирования Clojure. Это очень необычный язык, который ломает представление большинства программистов о том, как устроено программирование. Подписывайтесь на бонусные эпизоды либо в Телеграме, либо если у вас iPhone, то можно подписаться в приложении Apple Podcasts. Для меня, на самом деле, совершенно нормально, я к этому привык, что в журнале, издаваемом большими тиражами, есть буквально инструкция ко взлому. Там, если почитать заголовки статей, прямо название, типа, как взломать вот это там, как заработать в интернете. Понятно, что заработать— это, типа, украсть. Но вот мои коллеги в подкасте уже почти на поколение младше, и им это кажется вообще дикостью какой-то.

Да, взлом мы в открытую писали. Ну, слушай, сейчас вот в Телеграме, там, заработай, взломай, всё это тоже есть.

Телеграм это одно, а журнал, напечатанный большим тиражом и продающийся в ларьках, это чуть-чуть другое.

Ну а что? Там у нас максимальный тираж был 65 тысяч, а в Телеграм-канале подписчиков 60 тысяч тоже там немного, да? Это нормально. Поэтому, ну да, сейчас жёсткие законы и сильная власть, много... полиции, много институтов, которые могут это всё прикрыть, следить, отслеживать. Тогда просто никто и не справлялся. В полиции не было денег на принтер. Я вот приходил со своим тонером, со своей бумагой.

Обалдеть.

И законов не было, просто потому что они вообще не понимали, какие, нахрен, компьютеры. И отделов не было таких, посвящённых цифровым преступлениям, и не было классификации такой, не было квалификации у сотрудников.

Были ли статьи, при публикации которых ты всё-таки понимал, что ты рискуешь?

Ну, тогда нет, в 1999 году точно нет. Ну, не было таких законов. А чтобы там пропаганда незаконных статей, достаточно было написать, что это статья в целях образования, и всё.

Там еще иногда, я помню, в некоторых статьях было написано, это все, конечно, шутка, а дальше буквально что нужно делать. И такой, вы же понимаете, все это шутка. А были случаи, когда подросток какой-нибудь типа меня взломал что-то серьезное по инструкции из журнала?

Да-да-да, конечно, конечно, были. Просто невозможно было пришить статью. Когда статьи появились, там какой-нибудь 2003-2004, мы стали уже поосторожней. И уже мы изменили немножечко такое откровенные вещи.

Вы продолжили писать статьи о взломах?

Да-да-да. И сейчас есть рубрика «Взлом». Просто аккуратно с призывами, аккуратно с такой демонстрационной протестной частью. И мы преобразовались в технологический, образовательный такой вот айтишный журнал и сообщество, и сайт. У нас же огромный форум, там, полтора миллиона. хостов был. И мы с тех пор остались главным технологическим научным журналом на русском языке и, может быть, по-моему, чуть ли не самым крупным в мире по этой теме. И вот я решил, что нам надо двигаться в сторону хардкора, то есть для самых умных, для самых крутых специалистов.

Знаешь ли ты кого-то, известного сейчас хакера или, может быть, программиста, кто вырос на журнале?

Ну, конечно. Вот наш автор— это, например, Илья Сачков у нас писал, который сейчас сидит за измену Родине.

Обалдеть.

Это заметная компания по кибербезопасности, называется Group IB.

Конечно, это крупнейшая российская компания в области безопасности.

Вот он у нас автором был. Дальше... Ну, вот директор по кибербезопасности Яндекса, тоже наш автор. Я не помню, может быть, даже редактор он был у нас. То есть очень много. Главный редактор наш, один из ключевых людей в Wallarm, которые вот сейчас в Силиконовой долине. Стёпа Ильин. Так что все наши главреды, все, без исключения, и все редакторы стали яркими деятелями в IT. Конечно, больше всего я горжусь именно кибербезопасностью. То есть они никто не был журналистом, это были айтишники с организационными и коммуникационными скиллами.

Скажи про обратную связь отчитателей. Ты сказал, что письма приходили от мам.

Ну, от мам, наверное, меньшинство.

Да-да-да. Расскажи, что они писали в основном? Вообще, на самом деле, как писали? Ты сказал, письма бумажные. Что, реально, что ли, основной канал связи это был бумажная почта?

Ну, конечно. Компьютеров ни у кого не было. Интернета не было. Мы же, я не помню, с первого, с второго номера мы диск прикладывали. Диски, несколько дисков с софтом. Потому что скачать этот софт для большинства было нереально. Уровень интернета не разрешал им скачать. Плюс это было платно. Интернет дорогой. Мы вкладывали диски много лет, потому что это реально было фундаментально дешевле, чем человеку что-то там качать.

Что они обычно писали? Что в этих письмах было? Какая была обратная связь?

Были какие-то предложения, как взломать то, как взломать все, какие-то вопросы. У нас просто еще была рубрика письма, мы их публиковали, и были предложения, ну вот, как люди что-то ломали. Сами как бы. Какие-то идеи были. Вот. Но много, я имею в виду, это сотни в месяц.

Обалдеть. Было ли какое-то общение этой тусовки? Какие-то слёты или какие-то чаты в общих комнатах?

Точно было. Я помню, где-то у каких-то главредов это вызывало боль. Я обожал фокус-группы, чтобы физически люди приходили к нам в офис и вместе обсасывали номер. Я помню, главредов, это был для них дикий стресс, потому что боялись какой-то критики, негатива. А я-то понимаю, вот мы же для людей делаем. А тогда читатели, я не знаю, как сейчас, они с удовольствием, для них был прям вот вау, прийти в редакцию Хакера, сесть в переговорную, увидеть вживую Глафреда, это вообще как вот... Для них это было огромное событие. Я говорю, ребят, пока вот пользуйтесь, вас любят, да, и любящие вас люди вам скажут, а вы ещё физически почувствуете эмоции, биологических реакций, да, это невозможно перепрыгнуть. И вот это, помню, была вечная проблема. Я вот силово заставлял проводить фокус-группы, прямо вот уклонялись. Обратная связь чем хороша? В отношениях, с детьми, на работе. Да, ты можешь получить критику, но это боль на секунду. Но зато не будет боли, что ты создаёшь говно, никому не нужное. Поэтому я заставлял сотрудников каждый год сидеть в ларьках и продавать журнал. Потому что они... Ой, журнал плохо продаётся, его плохо продают. Я говорю, иди, продай. Посмотри, как оно работает, посмотри, что должно быть на обложке, посмотри, что люди говорят. И это был космический терапевтический эффект, но я помню этот... вот ты не представляешь, люди ломали ноги, руки заболевали, ещё что с ними случалось, лишь бы не сидеть в ларьке и не видеть, что твой журнал не покупают, или не видеть, что тебе... не слышать, что тебе говорят люди твои читатели. Ну, когда это происходило, конечно, ну, все радуются, но это был колоссальный стресс, я вот это вообще не понимал. Я вообще не понимал. Я считаю, это золото, люди готовы прийти к нам, и сказать, они нам платят деньги и готовы еще сказать, что им нравится, что не нравится. Это же волшебство. Но потом-то форум же был, там редакционный форум был.

Вот расскажи про форум, да.

Ой, ну ты что. Форум был страшно популярный, гораздо популярнее, чем контентная часть, полтора миллиона... пользователей в месяц, и там создавались новые и новые и новые ветки. И, ну, была ветка обсуждения журнала, потом там образовались всякие, конечно, криминальные ветки, и уже это стало опасно с точки зрения закона и спецслужб, и мы его снесли в 2014 году, закрыли форум.

Форум целиком?

Да, он был адски популярен. Я даже не знаю, ошибка это или нет. Ну вот сейчас вот такого постоянного общения уже нет на нашей платформе. Ну, правда, и в целом люди перестали так общаться, каналов общения стало много, и у каждого есть своя уютная телеграм-чатики. Поэтому это явление мы, может быть, закрыли, опередив время, да, вот. Но вот форумчан выросли очень яркие авторы.

Окей, теперь хочу про пивот. Я для себя это так назвал. Сейчас поясню. Я открыл свежие статьи на сайте хакера, и хоть в статьях и обращаются на «ты», но язык уже гораздо более литературный, вот это чувство андеграунда, запрещенки гораздо меньше. Ты уже объяснил про то, что закон стал жестче и правительство сильнее. Только в этом причина? Почему так?

Кроме этого, ну, я же был уже взрослый мужик, 30+, я учился в крутых школах, в том числе и по маркетингу, по брендингу, и я понимал, что протестный продукт, он не может быть вечно, да, он протестный и умирает, или протестный, или преобразовывается в непротестный. И, разумеется, я решил преобразовать хакер, Ну, нельзя вечно протестовать, да, тем более непонятно уже было против кого и против чего протестовать. Плюс само IT перестало быть андеграундом, это стало мейнстримом. Все пользуются технологиями, там, а государство у нас главный технологический игрок, да, и как, протестовать-то против чего? Поэтому просто это потеряло смысл, и цепляться за это было не нужно.

Кто сейчас редактор журнала? Кто сейчас автор журнала? Про прошлых я понял, что это были хакеры, такие заряженные, которым это было очень интересно, и которые буквально энтузиазмом всем этим занимались.

Да. В 2014 году я решил закрыть бумажный хакер. Ну, я все журналы один за одним закрыл. И еще в 2012 году решил, что вот далеко, я пойду только с хакером. потому что этот журнал единственный из 40 отвечал критериям дальнейшей работы. Это был самый сильный журнал в мире. У нас экспертиза была сильнее всего в мире, всех в мире. У нас был потенциал в онлайне, у нас был потенциал международный. Все это обладал только один из 40 журналов. И я решил вот только им заниматься и решил перейти в интернет, как только журнал достигнет точки убытков. Так и случилось, и на эту смену попал очень молодой, очень яркий, очень умный, толковый, талантливый редактор. По-моему, было 20 лет. Работал у нас года 4, с 16. Кстати, у нас очень многие работали с 14-13 лет. Я только это приветствую и приветствую. И зовут этого главреда Илья Русанин, и он там сейчас на высокой должности старший программист Mail.ru. То есть он вот сдал дела года 2-3 назад, то есть он лет 6-7 воплощал онлайн-хакер, вот когда мы вышли с подписной моделью, да, вот что теперь подписывайтесь, ребята, в онлайне на нас. Очень-очень яркий. Сейчас у нас, наверное, первый не айтишник Глафред, зовут его Андрей Письменный, тоже очень талантливый парень, но вот он сам не айтишник, он работал Долгое время, может быть, как раз в «Компьютерре». Такой был важный, большой журнал компьютерный, народный. Дальше у нас есть несколько редакторов. Редакцию, наверное, с 2016 года мы закрыли офис, туда никто и не приходил. решили больше не тратить деньги. Кое-кто там разъехался в теплые страны и там тусуется. То есть у нас очень маленькая редакция, их несколько человек, принцип тот же самый, только хакер может писать статью, только эксперт. Из него редакторы распределены по всяким зонам, специалистам по определенным темам. И когда появляется кандидат на то, что он поделит своей экспертизой, редактор с ним работает, получает от него суть. И дальше преобразовывать текст с помощью себя и авторов, которые как раз специализируются в переписывании текста. Дальше, как и раньше, корректура и вёрстка. Так что все остается. Идет также охота за экспертизой. Потому что не каждый готов поделиться, и не каждый, кто готов поделиться, у него эта экспертиза есть, и дальше еще надо это довести до конца. То есть может в пайплайне быть несколько сотен материалов, а доходит только 20 в месяц. То есть мы делаем... где-то 22-30 материалов, из которых 8-10 прям совсем хардкор. То есть это 30-40 страничные тяжелые технические исследования.

Офигеть. Про это, кстати, мой следующий вопрос. Какая целевая аудитория у журналов сегодня? Вот раньше это был подросток, который входил в IT, для которого это была такая дверь в отдельный мир. Сейчас ты говоришь о том, что это профессиональное издание. Кто средние читатели сегодня? Это такие же, похоже, подростки или это уже 30-40-летние, которые выросли на хакере в свое время?

Во-первых, ну вот подростке это, наверное, было первые 2-3-4 года. Потом все-таки для всех, кто в IT, это было доступно. Потому что, да, веселая форма, но суть-то все равно была. Сейчас, если коротко, это айтишники. Не айтишник даже и ничего не поймет. Это и программисты, и CIS-админы, и специалисты по кибербезопасности. Их у нас где-то 10%. У нас есть четкое распределение вот этих групп. Вот крупнейшие, такие 25% сисадмины, девопсы, программисты, также 25-30%, 10% это специалисты по кибербезопасности, то есть хакеры там, и 15% студенты. У нас есть все группы, и подростки, и 20-30 лет, и 40-60. Такая вот самая большая группа это 20-40 лет, то есть это нормальный работающий айтишник. который находится в состоянии обучения, которому нужно в своей работе навыки безопасного программирования, или он сам занимается безопасностью. Вот и все.

А в чем отличие журнала? Просто вот раньше было понятно, хакер – это такая точка, в которой все сходится. А сегодня есть и Reddit, и Stack Overflow, или даже Хабр (Habr), иногда бывают хорошие статьи. В чем специфика журнала «Хакер» сегодня?

Вот, а ты в своём вопросе уже на всё ответил. Иногда бывают хорошие статьи. В хакере не бывает плохих статей. У нас нет толерантности к фуфлу. Просто это нулевая толерантность. Только хардкор всё сомнительное в жесточайше отбрасывается в любом виде. Например, 90% рекламы мы не берём. Всё, что реклама фуфло, даже с надписью реклама, Мы не берем. И также в материалах. Не получается хардкорный материал, он не будет публиковаться. Поэтому это независимый, потому что мы независимы от рекламы. Никто нам не может сказать, это напечатайте, вот вам бабки, мы напечатаем. Нельзя такое сделать в хакере. Даже один раз. И это как принцип. так и бизнес-модель. Наше доверие завоевано именно этим принципом. Отсутствие фуфла. Посмотри, какой комфорт. Ты открываешь хакер и точно знаешь, что там нет фуфла. У тебя совершенно другой процесс чтения и комфорт чтения. Ты понимаешь, что не надо выискивать, как в обычных статьях, в обычных медиа. или в обычных сайтах, в Stack Overflow, что этот человек что-то тебе впаривает, так или иначе. Свой продукт, представителем компании, как правило, да? То есть там надо все отсеивать. Здесь у нас отсеянное золото уже. И независимое, и гарантированное, и хорошо структурированное. Несколько факторов, которые делают это особенным.

Какая у тебя любимая обложка?

Ооо, их много прям! По-моему, я участвовал только в первой, на этих Бивисе и Баттхеде. Наверное, она и любимая. Честно говоря, ну ярких было очень много. Прям обложки, наша гордость. Наверное, первую бы я и оставил.

Ссылку на страницу с обложками и на эту конкретную обложку я положу в описании к этому эпизоду.

Мы, кстати, тогда в MTV получили разрешение использовать Бивиса и Баттхеда.

Нифига себе, ты прямо с ними договорился.

Да-да, договорился. Они что-то так быстро разрешили.

Теперь последний вопрос. Хочу топ-5 статей, которые стоит прочитать, чтобы почувствовать дух журнала Хакер. Или, может быть, одна любимая, которая лучше себя передает этот дух, о котором мы с тобой так много говорили.

Вот в этом полугодии у нас несколько бомбических материалов такого вот высшего мирового класса с прямо разбором технологическим. Большая крутая статья, она уже была, называется она «Карманные вредители. Как китайские смартфоны на Android втайне занимаются криминалом».

Можешь еще парочку примеров привести, которые тебе лично очень запомнились, понравились? Статьи, которые ты хотел бы порекомендовать слушателям?

Ну, например, в основном это разбор уязвимостей известных. Вот слышал ты, нет? Log4Shell во всех подробностях.

Да, конечно.

Ну вот, прям подробнейший разбор, как она работает.

Да, это известная уязвимость, когда в джаве, в популярной джава библиотеке была дырка, и из-за этого практически весь банковский софт и куча другого корпоративного софта оказались уязвимы.

Да. Ну, как бы это наша повседневная работа, и вот это отличается от журналистского «вот я взял интервью у дяди Васи», да, который никому не даёт. нужны скиллы дяди Васи, какие-то связи, а здесь нужны мозги, решимость, последовательность научная. То есть вот другой кайф. Но это огромная работа, сделанная интеллектуально, и материал такой доказанный, научный, подготовленный, проверенный, сделан, да? Это вот большая тяжелая работа группы людей.

Кстати, у меня есть вопрос про это. Очень интересно. То есть то, что ты описываешь, во многом похоже на описание такой научного журнала, в котором обычно есть peer review (рецензирование), то есть когда... Другой ученый тоже в этой области смотрит статью для того, чтобы убедиться, что в ней нет косяков. Ты рассказываешь, что ваши статьи тоже во многом сейчас исследовательские, такие хардкорные.

Абсолютно верно. И у нас даже поступают периодически предложения от зарубежных вузов создать на основе наших материалов официальный научный журнал по кибербезопасности. Но вообще мы можем сделать с Российским вузом первый в мире научный журнал официальный, где просто пойдем по принятой у них процедуре, но материалы-то наши, уже все налажено. Сам процесс подготовки научных материалов, он налажен, и очень серьезные завкафедрами много раз нам подтверждали, что уровень наших материалов именно уровень научного журнала мирового.

Супер. Надеюсь, так и получится.

Поэтому давайте хакнем опять весь мир и вместе с хакером сделаем новостный журнал номер один, и он будет российским. Ну, что может быть круче?

Дима, спасибо тебе огромное. Спасибо, что пришел.

Спасибо тебе. Все, пока-пока.

Пока-пока. Это подкаст «Студия Либо-Либо», и мы его сделали вместе с сервисом онлайн-образования «Яндекс Практикум». Над подкастом работали редакторка Маша Агличева, продюсерка Настя Медведева, Нина Мамотина. За джингл спасибо Алексею Зеленскому.